Сталинская перестройка: московские хорды и центральные диаметры

10 июля 1935 года принят Генеральный план реконструкции Москвы, реализация которого придала столичному центру его нынешний облик.

Современную Москву трудно представить себе без, скажем, Крымского моста, ВДНХ, семи сталинских высоток, гранитных набережных Москвы-реки, широкой Тверской улицы. Кажется, что многие из этих объектов существовали если не всегда, то уж на протяжении последнего столетия точно. А между тем серьезная перестройка столицы Советского Союза началась только в 1935 году, когда был принят Генеральный план реконструкции Москвы. Совместное постановление Совнаркома СССР и Центрального комитета ВКП(б), утвердившее «генеральный план реконструкции Москвы на 10 лет и на ближайшие 3 года», было принято 10 июля 1935 года. Что любопытно: некоторые проекты, заложенные в этот план, продолжали реализовывать вплоть до семидесятых годов ХХ века!

«До основанья, а затем…»

Точкой отсчета в разработке первого генерального плана реконструкции Москвы, в котором слово «реконструкция» воспринималось не как «восстановление», а именно как «перестройка», нужно считать 1932 год. Тогда Моссовет объявил закрытый конкурс на проект генерального плана города. Задачей конкурса было выявление проекта, который позволил бы, с одной стороны, превратить Москву в пример лучшего социалистического города, своего рода витрину социализма, а с другой – помог бы решить проблему перенаселенности города, которая к началу 1930-х стала более чем актуальной.

Решить эти вопросы, сохраняя существовавший на тот момент облик города, было невозможно, и организаторы конкурса это понимали. Поэтому их совершенно не удивляли такие идеи, как, например, предложение француза Ле Корбюзье оставить от прежней Москвы только Кремль и Китай-город, а остальной город снести и отстроить заново, причем на основе не привычной радиально-кольцевой структуры, а более функциональной прямоугольной сетки. Герман Красин (брат советского наркома внешней торговли Леонида Красина) предлагал звездообразную схему, которая предполагала плотно застроенный административный центр и поселки вдоль лучей-проспектов, разделенных зелеными зонами; немец Эрнст Май — систему «город плюс города-спутники». А Николай Ладовский выдвинул концепцию города-параболы, в котором за счет размыкания одной из кольцевых транспортных магистралей развитие шло вперед и вширь по линии Тверской улицы и ее продолжения в сторону Ленинграда. 

Ни один из предложенных конкурсных проектов так и не был признан удовлетворяющим всем требованиям организаторов. Озвученные конкурсантами идеи решено было осмысливать и приспосабливать к текущим нуждам города силами столичных проектных мастерских, главной из которых стала мастерская №2 под руководством ленинградца Владимира Щуко. А формировать концепцию нового генерального плана реконструкции города доверили двум чиновникам от архитектуры: Владимиру Семенову, который в 1932 году стал главным архитектором столицы и руководителем Архитектурно-планировочного управления Моссовета, и специалисту в сфере планировки населенных мест Сергею Чернышеву, сменившему его в 1934 году на посту главного архитектора Москвы. Их усилиями был разработан «Эскиз генерального плана Москвы», который и лег в основу первого советского московского генплана, принятого летом 1935 года.

400 москвичей на один гектар

Постановление, которым утверждался новый генеральный план, начиналось с примечательного абзаца: «Стихийно развивавшаяся на протяжении многих веков Москва отражала даже в лучшие годы своего развития характер варварского российского капитализма. Узкие и кривые улицы, изрезанность кварталов множеством переулков и тупиков, неравномерная застройка центра и периферии, загроможденность центра складами и мелкими предприятиями, низкая этажность и ветхость домов при крайней их скученности, беспорядочное размещение промышленных предприятий, железнодорожного транспорта и других отраслей хозяйства и быта — мешают нормальной жизни бурно развивающегося города, в особенности городскому движению, и требуют коренного и планомерного переустройства». И надо признать, что генеральный план в том виде, в котором его приняли 84 года назад, предлагал вполне адекватные пути решения обозначенных проблем.

Начать с того, что документ предлагал ограничить население Москвы пятью миллионами человек. При таких